Поговорить о Боге

— Ника, — позвал я.

— Что?

— Ты веришь в Бога?

— Нашёл время! — сосредоточенно огрызнулась Вероника, выбирая, куда поставить ногу. Мы пробирались по узкой тропе, крохотным уступчиком тянувшейся вдоль почти отвесного склона, а глубоко внизу, в ущелье, бурлила и бесновалась яростная полноводная река.

— А что время… Время самое подходящее, — я постучал мыском ботинка по выступающему камню. Потом осторожно, не перенося центра тяжести, наступил на него краем ступни, готовый в любой момент вернуться на исходную позицию. Поднял глаза. Вероника следовала в шаге передо мной. Это было слишком опасно, и я позволил дистанции чуть увеличиться.

Уже час мы даже не шли, а боком ползли по склону, хватаясь руками за камни и коренья и расчитывая на них больше, чем на хлипкие и норовившие вот-вот рухнуть фрагменты тропы под ногами.

— Дура! — прошипел я в сердцах. — Ну дура! Кто же так выбирает тропу? Клянусь, я никогда в жизни больше не пойду с тобой в горы!

— Ещё как пойдёшь… — донеслось до меня Вероникино пыхтение. — И по горам… и по пустыням тоже… такое вот роковое влечение, куда я, туда и ты…

— Твою мать! — я медленно двигался следом. — Когда мы вернёмся… я твою шею… собственными руками…

— Ты это мне… уже однажды… обещал… стой! — Вероника замерла, прильнув к склону, и медленно повернула ко мне голову.

— Что случилось? — я остановился.

— Всё в порядке. Просто дальше дороги нет.

— Точно?

— Абсолютно.

— Но назад её тоже больше нет. Мы повредили остатки тропы. Ты же слышала, как осыпались камни. Там теперь разве что по воздуху перелететь.

— Это плохо.

— И что теперь?

— Я не знаю… — Вероника испуганно взглянула на меня. — Давай почувствуем это мгновение. Вдруг оно последнее.

Я скосил глаза и посмотрел вниз.

— Не смотри туда! — обеспокоенно воскликнула она. — Смотри на меня!

Мы замерли, уставившись друг на друга.

— Мы выберемся, — после долгой паузы пообещал я. — И когда мы выберемся, я тебя убью.

— Это самое честное признание в любви, которое я слышала, — Вероника слабо улыбнулась. — А ещё я хотела сказать, что мы уже на месте.

— На каком месте?

— Где можно поговорить о Боге.

Я не ответил. Сейчас я лихорадочно соображал, как выбраться из этой безвыходной ситуации, и пытался унять нервную дрожь, предательски охватившую всё тело. И вдруг мимо нас пронёсся невероятных размеров орёл, едва не задев крыльями и заставив совсем вжаться в скалу. Кажется, я даже почувствовал запах его перьев. Огромная птица отрывисто заклекотала и, сделав вираж, величественно закружила над ущельем. Я представил, как мы сейчас выглядим в глазах этого орла: две чужеродные двуногие букашки, распластанные на склоне его родной горы, совершенно беспомощные, и скоро сгодятся на обед. Я представил всё это и затрясся от смеха. Я так долго и беззвучно хохотал, что вскоре стало нечем дышать, а я всё не мог остановиться. Вероника растерянно смотрела на меня. Когда мне, наконец, удалось немного справиться с собой, я прислонил голову к склону и, запинаясь, заговорил:

— Знаешь, о чём я жалею? По-настоящему жалею? Я ведь городской человек. Родился в городе. Жил в городе. Всё в городе. Моё тело отравлено городом. Химия, цивилизация… Я не хочу причинить вред этому орлу своим отравленным телом. Вот об этом я жалею, ты понимаешь? Если бы я только мог его предупредить…

Меня снова охватила дрожь, а из глаз вдруг хлынули слёзы. Я завыл. Я выл не от страха и не от ставшего вдруг таким близким дыхания смерти. Я выл не о себе и не о Веронике. Я плакал об орле. А Вероника во все глаза смотрела на меня, и по её щекам тоже текли слёзы. Так мы стояли, словно распятые на горе, смотрели друг на друга, выли и плакали, и время, казалось, остановило свой ход, застыло, встало рядом, ждало, пока мы вместе не выплачем всё, что знали о… Боге.

Спустя несколько часов мы всё-таки выбрались. Каким чудом — так и осталось загадкой. Уже второй час мы лежали на опушке возле старого выпаса, ободранные, совершенно без сил, держась за руки и глядя в небо. Высоко над нами кружил орёл.

— Ты веришь в Бога? — тихо спросила Вероника.

— Нашла время… — пробормотал я, провожая взглядом орла.

 

 

Отрывок из романа «Дао Вероники: Принятие»