Мембрана первородного греха

Вероника добавила:

— Это одна из граней первородного греха.

— Я никогда не понимал эту концепцию, — сказал я. — Что это такое?

— Представь себе рыбку, плавающую в аквариуме. Её среда обитания ограничена водой внутри стеклянных стенок. Даже если рыбка чудом просочится через стекло, она погибнет. Точно так же человек ограничен своего рода мембраной, за которой он не способен жить. В пределах мембраны располагается крошечная часть реальности, — всё то, чему можно дать имя, и человеку свойственно считать это всем мирозданием целиком. Но за пределами мембраны располагается бесконечная область, где само понятие «имя» лишено смысла. Так вот, первородный грех — ни что иное, как бессилие, — бессилие жить в безымянной области реальности. Это бессилие есть следствие самого первого выбора в жизни каждого человека. И выбор этот — особенный: в отличие от всех последующих выборов, изменить его нельзя, потому что он делается не добровольно. Кошмар человеческого существования заключается в том, что при этом человек несёт полную ответственность за этот первый и не добровольный выбор. Как только выбор сделан, мембрана формирует вокруг человека пузырь, внутри которого появляется возможность творить. Дальше начинается самое интересное: человек не способен творить саму реальность, он может создавать только имена. Всё, чем он занимается с момента своего рождения, можно назвать инвентаризацией. Для человека это вопрос физического выживания, отказаться от инвентаризации он не может, в противном случае мембрана истончается, и реальность начинает убивать.

— Ты утверждаешь, что потребность творить является основной потребностью человека? — спросил я.

— Да, — кивнула Вероника. — Потому что это — вопрос выживания. Однако то, ради чего человек рождается на свет, находится вне пузыря, за пределами мембраны, в безымянной части реальности. Эта та самая бессмертная точка, которую ты чувствуешь в себе. И пока человек творит, он не может обрести своё предазначение. Чтобы это сделать, он должен перестать творить и пройти сквозь мембрану, а это равносильно смерти. В этом заключается парадокс: обрести своё предназначение и последовать ему возможно только при жизни, но чтобы это сделать, нужно выйти за пределы жизни. Для любого человека, пока он безостановочно творит свой пузырь, это невозможно. Преодолеть первородный грех человеку не дано.

— У этого парадокса есть решение? — я внимательно посмотрел на Веронику.

Она покачала головой.

— Cамо понятие «решение» тут лишено смысла. Ведь этот парадокс находится в безымянной, не-тварной области реальности.

 

 

Отрывок из романа «Дао Вероники: Принятие»