Гусеница, холод и одиночество

— Если бы человек был способен до конца ответить себе на вопрос «зачем я делаю то-то и то-то», то, поверь мне, мы бы жили в совершенно другом мире. В этом мире не было бы места тому, что человек называет словом «ошибка». И этот мир, между прочим, существует параллельно с нашим.

— Где?

— Да вот же он, — Вероника указала рукой на гусеницу, ползущую по спинке её стула. — Видишь гусеницу? Она не может ошибаться.

— Да? А откуда ты знаешь? — засомневался я.

— А откуда взялось твоё сомнение в гусенице? — парировала Вероника. — Давай просто спросим у неё.

— Мы не можем. Мы не знаем её языка.

— Верно. Мы не можем узнать это непосредственно. Мы можем только предполагать исходя каждый из своего опыта.

— Тогда почему ты утверждаешь, что гусеница не ошибается? — спросил я. — Исходишь из своего опыта?

— Я способна задвинуть свой опыт и исходить из того, — Вероника осторожно потрогала гусеницу пальцем, — что это существо живёт в совершенном мире.

— А наш человеческий мир разве не совершенен? — возразил я.

— Сам и ответь. Если он совершенен, то может ли человек ошибаться в совершенном мире?

— Это софистика, Ника.

— Конечно, софистика! — расхохоталась Вероника. — Но ты подумай на досуге о том, что является общей точкой отсчёта для всех человеческих ошибок.

— Я уже думал над этим. Ложные ориентиры и опора на свои желания.

— Ложные ориентиры, — повторила Вероника. — И опора на желания. А относительно чего они ложные?

— Относительно того, зачем данный конкретный человек появился на свет.

— Тогда почему ты со мной споришь, если утверждаешь то же самое, что и я?

Я вздохнул и покачал головой.

— Наверное, потому что ты слишком безжалостно права. И от твоей правды веет холодом и одиночеством.

— Ну, началось! — Вероника укоризненно взглянула на меня. — Холод и одиночество. Ты что, до сих пор боишься их?

— Признаться, да.

— Тогда я тебе не завидую. Жизнь, как и Земля — она круглая. От чего бежишь, к тому в итоге и придёшь. А главное, ты и сам это знаешь. Так что заканчивай свои марафоны, пока не поздно. И да, допивай чай, нам пора идти.

— Куда?

— Кому куда. Тебе — взглянуть в глаза холоду и обняться с одиночеством. Придётся их полюбить, Дима, пока они первыми не полюбили тебя.