Воля Евы

— Ты когда-нибудь чувствовал себя рыбкой в аквариуме? — поинтересовалась Орели. — Такой, знаешь, рыбкой, которая вдруг проснулась и осознала, что маленький тесный аквариум был, есть и будет всегда? И отныне что бы эта рыбка ни делала, всё это останется лишь жалкой попыткой забыть про аквариум. Было время, я чуть с ума не сошла, когда каждое утро просыпалась и видела себя запертой в самой себе — в теле, в мыслях, в восприятии. Было с тобой такое?

— Зачем Ева съела яблоко? — задал я встречный вопрос.

— Она исполняла волю, — не задумываясь, ответила Орели.

— Чью?

— Ничью. Просто волю.

Я кивнул.

— А потом?

— А потом она прошла сквозь тысячи воплощений, сквозь потоки крови и слёз, и сейчас стоит перед тобой и спрашивает: ты когда-нибудь чувствовал себя рыбкой в аквариуме? Так Ева чувствовала себя в раю. Но и в своих бесконечных жизнях на Земле она ощущала себя так же. А ты?

— И я чувствовал, — сказал я. — И даже знаю, что делать.

— Что?

Я потянулся к Орели и поцеловал её в губы. Она никак не отреагировала.

— Что это значит? — помолчав, спросила она.

— Ничего. Просто поцелуй аквариумной рыбки. Бессмысленный поцелуй. Бессмысленный, как всякая любовь между рыбками. Но это то немногое, что может сделать рыбка в аквариуме.

— Зачем?

— Это коан. Куда приведёт поцелуй рыбки, обречённой быть запертой в своём аквариуме?

— Это слишком лёгкий коан, Дима. Её поцелуй приводит к смерти.

— Конечно, Орели, — кивнул я. — Но Ева съела яблоко, исполняя волю. Когда она это сделала, она сама стала волей.

— Я знаю. А аквариум?

— Его создала ты, Ева.

Орели приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в губы.

— Что это, Орели? — спросил я.

— Поцелуй Евы. Бессмысленный, как и всё в том аквариуме, который она создала. Кто дал тебе этот коан?

— Вероника.

— Она не Ева.

— Нет, она не Ева. Она та, кто отменит твой аквариум, Ева.

— Но та, кто отменит это, всегда была под запретом.

— Она воля, Ева. Такая же воля, как и ты. Волю нельзя запретить. За волей можно только пойти.