Свернувшийся Червяк и Пламенный Дракон

Из Вероникиного рассказа выходило, что всякий человек находится в одном из четырёх фундаментальных состояний: Свернувшегося Червяка, Ползущей Гусеницы, Катящегося Змея или Пламенного Дракона. Им соответствовали четыре способа взаимодействия с миром: отвержение, стремление, познание и соучастие.

Свернувшийся Червяк отрицает всё, что выходит за узкие рамки его понимания. Он так придавлен гнётом отрицаемого, что почти все его жизненные силы уходят на сопротивление этому давлению. У него не остаётся никакого пространства для движения, впрочем, и в саму возможность движения Червяк верит редко. На бытовом уровне он живёт в окружении хронических проблем, его привычные реакции — это досада, раздражение и злость. К середине жизни Свернувшийся Червяк представляет собой гнетущую смесь подавленности, тревожности и беспросветности, щедро приправленную астеническим разочарованием. К старости он уже глубоко несчастен и почти убеждён, что его жизнь оказалась проваленным экспериментом. Втайне от себя самого он жаждет умереть, но когда приходит его час, оказывается, что он совершенно не готов к смерти. Чудовищное откровение, что не готовые умереть запутываются в своей смерти на бесконечно долгое время, приходит к нему в тот момент, когда изменить уже ничего нельзя.

В отличие от Червяка, Ползущая Гусеница хорошо чувствует ту грань, где её личность соприкасается с непознаваемым. Она доверяет своим чувствам, поэтому принимает непознаваемое с уважением, хотя на сознательном уровне может ничего об этом и не знать. Гусеница не угнетена алхимией, и у неё есть пространство, чтобы двигаться вперёд. Она ползёт с определённым ритмом, сокращаясь и снова распрямляясь; этот ритм задаёт алхимия, о чём Гусеница часто и не подозревает. Основу её жизни составляет стремление; Гусеница хочет и любит жить, видит в жизни свой собственный уникальный смысл. У Ползущей Гусеницы достаточно сил, чтобы создавать цели и достигать большинства из них. Эмоционально она не стареет, её жизнь протекает в гармоничных и хорошо уравновешенных циклах, а связь с базовым смыслом своего существования позволяет ей с готовностью войти в свою смерть. Именно состояние Ползущей Гусеницы является наиболее желанным для большинства людей, живущих в наше время.

Катящийся Змей не просто чувствует алхимию, но и намеревает взаимодействие с ней. По-сути его жизнь представляет сплошное служение непознаваемому, которое продолжает его жажду к познанию. Благодаря тому, что Змей стремится осознать суть сразу всех своих жизнеобразующих циклов, однажды наступает момент, когда он заглатывает свой хвост и замыкается в единый цикл Уробороса. С этого момента его жизнь становится подобной колесу у движущейся телеги: она одновременно устремляется вверх и вниз, к непознаваемому и к земному, но самой земли, как и верхнего предела, касается лишь на мгновение. Змей постоянно взаимодействует с алхимией, поэтому ведает свой путь, который преодолевает его собственные рождение и смерть. В простой человеческой жизни Катящийся Змей не отличим от Ползущей Гусеницы и не имеет никаких преимуществ перед ней. Но только Змей способен разглядеть шанс, позволяющий перейти в последнее из доступных человеку состояний — в Пламенного Дракона.

Потом Вероника прервала свой рассказ, потому что мы начали карабкаться по довольно крутому склону и сосредоточили всё внимание на подъёме. Когда мы выбрались, наконец, на плато, я спросил:

— А Пламенный Дракон? Ты не рассказала про это состояние.

— Мне нечего рассказать, — Вероника пожала плечами, — я про него знаю столько же, сколько и ты.

— Жаль, что ты не знаешь…

— Я не говорила, что не знаю, — хитро прищурилась она. — Я знаю. Как и ты. Но я с нетерпением жду момента, когда ты, наконец, это осознаешь сам.

 

 

Отрывок из романа «Дао Вероники: Принятие»