Вероника, Юнг и Гессе

…или немного о том, как я писал эту книгу.

Книга «Дао Вероники» лежит вне жанра. Её в равной степени можно отнести как к эзотерической литературе, ченнелингу и прочим Кастанедам, так и поставить на одну полку где-то между «Демианом» Германа Гессе и «Красной книгой» Карла Густава Юнга.

И «Демиан», и «Красная книга» на самом деле — творения людей, шедших путём внутренней алхимии. Они — не что иное, как описание процессов трансформации, которые претерпевает личность, погружаясь в самые глубинные, самые древние слои психики. И у Юнга, и у Гессе были свои Вероники.

Я знаю — многие из тех, кто читал отрывки из «Дао Вероники», временами испытывали смутное, какое-то палящее, беспокоящее, но при этом преисполненное жизни чувство. Такое чувство возникает тогда, когда наша осознающая часть приближается к древним архетипам, испокон веков живущим в реальности коллективного бессознательного. Это чувство приближения к древним тайнам, для которых если и есть язык, чтобы их описать, то только язык сновидений.

Вероника как осязаемая и отдельная от меня сущность заявила о себе в 6 утра 1 января 2015 года. На самом деле она поселилась в моей голове за несколько месяцев до этой даты, но тогда я ещё не чувствовал её как отдельную единицу. А в то утро она стала невыносимо осязаемой, и я взялся за перо.

Сначала я не понимал, что именно я пишу, и думал, что получится цикл из 12 коротких рассказов, главной героиней одного из которых станет некая Вероника. Кто она такая и почему её так зовут, я толком не знал. Само имя меня не цепляло, я был к нему равнодушен, ведь за всю жизнь у меня не было ни одной знакомой с таким именем. Но эта Вероника мне приснилась, во сне её звали именно так и, мало того — я не мог себе представить, чтобы эту девушку звали как-то иначе.

Тогда я и не подозревал, что Вероникой звали женщину, которая подала Христу платок, когда он нёс свой крест на Голгофу.

Прошло несколько дней, и я понял, что Вероника взялась за меня всерьёз. Она незаметно вышла из-под моего контроля и стала вовсю хозяйничать в моей голове. Она уже не была, как я предполагал, неким символом с очень сильным центром притяжения, — нет; оказалось, что Вероника отдельна от меня. Мне нелегко было себе в этом признаться, но долго себя обманывать я не смог.

Она передавала мне информацию. Она не позволяла задаться вопросом «зачем мне это надо?», причём делала это с мастерской хитростью. Она не объясняла, кто она такая, постоянно давая понять, что это не имеет значения. Она говорила, я записывал.

Очень быстро рассказ про Веронику превратился в черновик романа. Вероника становилась всё более осязаемой. Я, разумеется, не мог просто так смириться с этим, и искал информацию, что бы это могло быть.

Я попытался объяснить всё происходящее с позиций глубинной психологии — благо, за пару лет до этого я полтора года посещал сеансы юнгианского психоанализа и знал свою психику, как мне тогда казалось, достаточно хорошо. Но те объяснения, которые подсовывал мне ум, не могли меня удовлетворить.

В самом деле: назови я Веронику одним из аспектов Анимы («внутренней женщины»), тесно связанной с архетипом Трикстера с одной стороны и с архетипом Самости — с другой, много ли мне это даст? И тем не менее я уцепился за такую интерпретацию. Когда Вероника услышала об этом, она очень долго смеялась, а я чувствовал какую-то щемящую и совершенно неземную тоску. Она хохотала, а я тосковал, и вдруг всё понял. Любое объяснение, которое предложит мне мой ум, будет бесполезным, ведь оно всегда будет продиктовано страхом перед неизвестностью. Я понял свой страх и увидел его.

Это был тот момент, когда Вероникины слова — «Чтобы победить, нужно оказаться побеждённым» — впечатались в моё сердце.

Спустя год, перечитывая «Красную книгу» Карла Густава Юнга, я увидел то, что не видел ранее: перед этим великим человеком вставали те же самые вызовы. Юнг писал о том самом путешествии, которое я совершил под крылом Вероники. Вот отрывок из его книги:

«…на четвёртую ночь я закричал: «Путешествие в Ад означает самому стать Адом!».
Но дух глубин приблизился ко мне и сказал: «Опустись в свои глубины, утони! … Сядь, будь тихим».
А моя душа сказала мне: «Мой путь светел».
Я воскликнул: «Ты называешь светом то, что мы, люди, называем самой худшей тьмой? Ты называешь день ночью?!».
На это моя душа произнесла: «Мой свет не из этого мира…».

Юнг был шаманом и алхимиком, первопроходцем, открывшим и показавшим западному человеку давно утерянный путь к древним знаниям. Его духи-проводники — Илия, или старец Филемон, и Саломея — проводили его по нижним мирам теми же самыми путями, которыми спустя сто лет провела меня Вероника.

 

 

Автор: Дмитрий Калинин — DaoVeroniki.Ru.