О бедном сектанте замолвите слово

Сектантство — в широком психологическом смысле — удивительный человеческий феномен. «Кто не с нами, тот против нас!» — этот лозунг, популярный во времена Красного террора в Советской России, как нельзя лучше описывает мировосприятие носителя сектантской психологии.

«Отныне мы с тобой по разные стороны баррикад!» — заявляет сектант, испытывая приступ «праведного гнева», и ничтоже сумняшеся рвёт любые связи с близкими, друзьями, родственниками, если те посягают на «святое». С такой ситуацией сталкивалось большинство из нас, особенно в последнее время. Характерным примером явилось прерывание дружеского, а порой и родственного общения с выступающими против «крымнаш» с одной стороны и за «крымнаш» — с другой.

Но разделение людей по идеологическому признаку происходит не только в сфере общественных идей, но и на почве личных идеологий. «Тот, кто не согласен с моим гуру, выступает против меня!» — негодует очарованный очередным «учителем жизни» человек и разрывает любые социальные отношения, которые могут заставить его критически посмотреть на этого самого «гуру» и на то, что он приносит в жизнь своих последователей.

Сектант одержим содержанием чужой психики, которое он принимает как своё собственное. В психологии такое явление называется «интроекцией» и рассматривается как гипертрофированный, а потому ставший патологическим защитный психический механизм. Как и любой защитный механизм, интроект не осознаётся и действует «за спиной» любых сознательных и волевых установок. Критический взгляд, свойственный развитому Я-сознанию, несовместим с гипертрофированной защитой, а поэтому «выключается» ещё на стадии своего зарождения (в психоанализе этот механизм называется «цензурированием»).

Можно сказать, что сектантом является всякий, кто настолько сливается со значимым лично для него авторитетом, что начинает считать его идеи своими, а любую критику, направленную на личность авторитета, воспринимает как прямую агрессию в свой адрес. Авторитетом при этом может выступать как определённая идея, так и отдельные индивиды, обладающие достаточной харизмой (носители «мана-личности» по Юнгу).

Сектант — всегда носитель психологии жертвы. Ему требуется внешний авторитет, чтобы заполнить свою внутреннюю пустоту и через внешний объект подтвердить существование своего «Я». Неудивительно, что избранный на «роль бога» авторитет становится для сектанта абсолютным.

Так, женщина, не способная установить долговременных отношений с мужчиной, посещая тренинги личностного роста, очаровывается коучем (ведущим) и начинает бесконечно копаться в себе, используя предложенную ей методологию вместо того, чтобы пытаться устанавливать отношения в реальной жизни. Она становится заложницей таких тренингов, потому что место партнёра в её психике становится занято авторитетом и его идеями. Сама того не понимая, женщина-жертва отворачивается от своего аутентичного «Я», убегая в безопасную иллюзию бесконечной интеллектуализации или же, напротив, полностью отказываясь от анализа своего состояния в угоду аффективному переживанию чувств. В обоих случаях происходит одно и то же: аутентичное «Я» окукливается, изолируется от реальной проблемы, решение которой представляется слишком опасным и травмирующим, и уходит в норку «нетравматичных интерпретаций».

Но, будучи носителем психологии жертвы, рассматриваемая нами женщина бессознательно требует, чтобы эти «удобные интерпретации» причиняли ей страдание, ведь именно такое состояние она называет «истинным переживанием чувств». Неудивительно, что люди с подобным укладом психики находят своё прибежище в приобретших большую популярность провокативных тренингах и психологических группах, где свои аффекты можно выражать легитимно, безопасно и, — что важно, — с одобрения авторитета.

Другая характерная черта сектанта — амбивалентность отношений. Одержимость авторитетом рано или поздно оборачивается таким же по глубине деструктивным разочарованием; и, вот, вчерашний «учитель», возведённый в статус бога, внезапно оказывается «мерзким демоном» и в ярости исключается из жизни. Вакансия «бога» становится свободной, но не надолго, и история повторяется, — уже с другими идеями или личностями.

Очаровываясь идеями и авторитетами, человек пытается залатать свои экзистенциальные бреши. Грубыми стяжками, непрочными прогнившими нитями, но он выбирает вечный побег от своего аутентичного «Я», которое невыносимо с точки зрения его актуальной и травмированной личности.

 

 

Автор: Дмитрий Калинин — DaoVeroniki.Ru.